Выборы. Похождения идеалиста.
Я сам записался в наблюдатели и был готов на всё. Раннее пробуждения, скандалы в избирательной комиссии и ночь в участке (избирательном или милиции - на выбор). Единственное, чего я не ожидал - это осознания своей полной бесполезности и беспомощности. Но... всё по порядку.

Участок.
Чтобы приехать на улицу Красина, доселе неведомую мне и живующую своей жизнью где-то между Краснопресненской и Маяковской, мне пришлось подняться в 6 утра. Первый подвиг бурного дня был совершен успешно, и ровно полвосьмого я был в стенах заурядной школы, где находились аж две участковых избирательных комиссии - №92 и №95.
В моей 92-й я увидел несколько пожилых женщин, молчаливого мужчину-единоросса и гораздо более молодую по своему составу избирательную комиссию. Возглавляли её строго одетый, целиком и полностью поддавшийся чарам свалившейся на него власти председатель и пропитавшийся тем же духом заместитель. И по поведению, и по выправке, и по общению они очень походили на кадровых офицеров. Члены избирательной комиссии, в их иерархии, по-видимому, соответсвовали младшим лейтенантам, а наблюдатели - не то солдатам-первогодкам, не то - презренным штатским.
Вялые тётушки-наблюдатели и их молчаливый коллега были направлены от ДПР (аж в двух экземплярах), Яблока, КПРФ и Единой России. Они работали на выборах не впервый раз, и всегда они приходили на участок за одним и тем же - заработать денег.
Это была элита, старая гвардия, знакомая с половиной комиссии и твердо усвоившая: чем меньше они будут вмешиваться в происходящее, тем быстрее комиссия закончит считать и они отправятся домой. Чем лучше будут их отношения с председателем, тем вероятнее они получат копию протокола и прочие бумаги, по наличию которых партия оплатит труд наблюдателя.
Говорить с ними было бесполезно - это я понял после первых же минут голосования, когда попытался организовать совместный подсчет прошедших к урнам избирателей. Бабушки хором покрутили у виска со словами: "Ты что, с ума сошел? Успокойся и учись у нас, мы уже сто лет на выборах сидим"
Полтора часа я считал один, а потом попросил женщину из ДПР продолжить благое начинание, оставил ей листок и ушел сопровождать переносную урну.

Кооператив.
Выйдя с участка в 9.30, моя группа (2 члена избирательной комиссии, я и наблюдатель от Яблока) ходила по инвалидам рекордное количество времени - до 15.30, собрав у неходячих 30 голосов.
Большинство наших избирателей доживало свой век в кооперативных хрущевках, 40 лет назад заселенных семьями КГБ. Галерея лиц - старики и пожилые женщины, почти все - воевашие в Великую Отечественную, а потом - служившие, или провожавшие мужей на невидимые фронта. С трудом ходящие, но очень бодрые, улыбчивые и чистоплотные. Одинокие, доживающие в квартирах с роскошью тридцателетней давности. С африканскими статуэтками и южноазиатскими тарелками, с антикварными приемниками "Grundig" и поношенными кителями.
Эти люди не скрывали, а скорее - демонстрировали свой выбор: Путин. Одну из женщин мы застали за пишущей машинкой. На полке, на самом видном месте, стоял двенадцатитомник Стругацких - они стали свидетелями, как "Единая Россия" получила еще один голос.
Впрочем, всё было предсказуемо - разведчики без условностей считают Путина своим.
Моя коллега из "Яблока" находила общий язык со всеми. К демократам эта женщина имела весьма посредственное отношение - "Я, бывший секретарь ячейки КПСС, хотела идти от КПРФ. Но вакансии были только у "Яблока"". От неё бабушки и дедушки узнавали, как лечить позвоночник, она впитывала информацию находу и тут же превращала её в сплетни. Она была бы безобидна во многих коллективах - но только до двух дел нельзя допускать таких людей: до политики и до преподавания.

Непонятки
Когда я вернулся на участок, там мирно дремали лишь два наблюдателя. Остальные либо обедали, либо - ушли сопровождать урны. Я так и не добился ответа, сколько всего было маршрутов и сколько народу должно было проголосовать.
У избирательной комиссии сначала не было точных цифр (устные заявления поступали на протяжении всего дня), а потом возникло заоблачное число 200. Две пожилые наблюдательницы ходили с урной номер 2, но, по их же словам, обошли не более двадцати квартир (точное количество они не помнили). Людей, которые сопровождали урны №3 и №4 я вообще не обнаружил - либо их не было, либо - не признавались. Не мог я получить внятного ответа - сколько раз путешествовала каждая урна.
По расспросам очевидцев - по одному разу. Также известно было ,что моя группа ходила дольше всех. Но как, как во время подсчета голосов в урнах 2, 3 и 4 оказалось 189 билютеней? (в урне №1, которую сопровождал я, нашлось ровно 30 ожидаемых листов). Тётушки в комиссии показывали мне страницы записей в своих журналах и стопки заявлений. Председатель, когда я обратился к нему с этим вопросом, сделал первое замечание. Уследить же за всеми сразу и собрать доказательства, что с переносными урнами вышла лажа и написать на их основе жалобу у меня не выходило.

Изгнание
В 20.00 закончилось голосование, и комиссия неспешно начала подводить итоги.
Сначала заместитель собрал со столов все чистые бюлетени и... унес их в отдельную комнату. Там, насколько я понял, находился штаб комиссии и наблюдателей туда не пускали. Тут, конечно, надо было сразу бить в набат и писать жалобу - но мои мысли были заняты в тот момент переносными урнами. Прозевал, в общем.
Первые бюлетени легли на стол в 21.30.
Стационарные урны вскрыли в 22 часа.
в 22.20 член избирательной комиссии - дедушка-коммунист - нашел в куче десять аккуратно сложенных вместе бюлетеней. Вброс!!!
Председатель не сомневался долго - приказал развернуть и сложить в общую стопку.
Я засомневался, позвонил в штаб СПС юристу и воспроизвел ситуацию. Юрист заметил, что закон не позволяет вычислять по таким "пачкам" нарушение и велел наблюдать дальше... Но тут возник свирепый председатель, слышавший какую-то часть разговора.
В итоге А.В.Охрименко назвал мои действия "Порочащими его и избирательную комиссию", вручил "Решение" с формулировкой "За совершение действий, препятствующих работе избирательной комиссии" и торжественно удалил из помещения с помощью милиции.

Так закончились мои похождения. Или - еще не закончились. Завтра вечером поеду в штаб СПС - будем писать жалобу. Воспитательные "решения", видимо, не оказали на меня действия, и я до сих пор уверен: выражать сомнения в правильнсоти цифр, допытываться до истины и советоваться с юристами - безусловное право, данное мне как наблюдателю на выборах.