Парк ледникового периода.
Пока японцы лелеют надежду клонировать мамонта, в России уже несколько десятков лет реализуется уникальный проект по воссозданию плейстоценовых приполярных степей. В случае его успеха на малозаселенном севере может появиться аналог африканских саванн и многочисленные стада животных. 

То, что на территории Северной Америки, Европы и Сибири еще каких-то 10-15 тысяч лет назад жили мамонты – ни для кого не секрет.

Столь же известным фактом является исчезновение мамонтов – оно совершилось достаточно резко, но в отдельном анклаве – на острове Врангеля – мамонты дожили до времен фараонов.

Менее очевидно, что волосатые слоны обитали в совсем другой экосистеме, нежели современные тайга и тундра. В эпоху плейстоцена приполярные области были покрыты сухими холодными степями – ландшафтом, сравнимым по продуктивности с африканскими саваннами, и способным прокормить немногим меньше диких зверей. В современной тундре – стране болот, мхов, лишайников и коряжистого кустарника мамонту было бы просто не прокормиться. 
Шерстистый носорог (Отсюда)

Если говорить о продуктивности биологической, т.е. сколько приходилось граммов углерода на квадратный метр, то утерянная экосистема была в два раз мощнее ныне существующих на их месте, так как сейчас в современной тундре и тайге мох, лишайники и хвоя тоже производят органику, хотя и не в таком количестве, как степная флора. А если сравнить по продуктивности мяса, то, может быть, ушедшая экосистема была продуктивнее в тысячу раз. Сейчас на севере Сибири один лось приходится на тысячу квадратных километров. А в прежние времена - в холодные периоды - зверей было в десять раз больше, чем сейчас, а в теплые периоды – зверей было в тысячу раз больше, чем сейчас. Т.е. примерно 20 - 30 крупных травоядных на квадратный километр. В сегодняшней тундре один олень на квадратный километр – уже считается много. Так что, к сожалению, сегодня на севере почти не осталось крупных травоядных. Из тех животных, что обитали 10 тысяч лет назад, остались только лось и северный олень.
(из интервью с Сергеем Зимовым)

Ныне от полярных степей не осталось ни следа. Например, их исчезновение могло быть связано с резкими изменениями климата. А российский ученый Сергей Зимов склонен винить в катастрофе первобытных охотников и рисует следующую картину:

 
Сергей Зимов (отсюда)

 Если всё было так, и климат действительно не играл главной роли, то погибшую экосистему можно восстановить. С этим убеждением в 80-х годах прошлого века Сергей Зимов запустил в низовьях Колымы (см. мою отметку на карте в проекте Wikimapia) уникальный научный проект – «Плейстоценовый парк». По идее, стравливая кустарники и регулярно подъедая траву, современные копытные должны изменить ландшафт, постепенно превращая лесотундру в северную степь. Удается ли это лосям, северным оленям и диким якутским лошадкам?

В интервью Зимов рассказывает об успехах:

— Трава еще не по пояс, но густая, под снег уходит почти зеленой, с большим содержанием протеина, многие кусты тальника обломаны, они уже те трехметровые, до них не надо тянуться, они низенькие и каждый год бросают молодую поросль, которую сохатым очень легко скусывать. Много навоза на земле. То есть все, что летом вырастает, за зиму должно превратиться в навоз. Это уже открытое пространство, с хорошими тропами, и там уже легче передвигаться.
(из интервью с Сергеем Зимовым)

Якутские лошади (отсюда)


Граница новой экосистемы (отсюда)

Не буду утомлять дилетантским пересказом, а сразу отошлю заинтересовавшихся к двум весьма грамотным статьям:

 Первой

А также к англоязычному сайту проекта:

Здесь же просто упомяну еще один интересный факт: ученые не собираются ограничиваться теми видами, что уже обитают в «плейстоценовом парке» (одичавшая лошадь, северный олень, лось, бурый медведь, рысь, волк, росомаха). Ожидается прибытие канадских лесных бизонов и овцебыков. Планируется акклиматизация кулана и сайгака, сохранившихся в степях центральной Азии. Главной сенсацией, которую может затмить лишь клонирование мамонта, стала бы акклиматизация за полярным кругом… африканского льва. А почему бы и нет? То, что холода для царя зверей не являются помехой, могут убедиться посетители новосибирского зоопарка, а в мамонтовой фауне лев занимал свою экологическую нишу. 

Проект Зимова дерзок и весьма спорен. Но если он удастся, то у Восточной Сибири и без мамонтов возникнет очень узнаваемый бренд, возможность привлекать обеспеченных туристов и ученых со всех концов мира. А если мамонту всё-таки суждено воскреснуть, то в низовьях Колымы его уже будет ждать дом.